Исполнение решений российских судов за рубежом в 2026 году: трансграничный квест для бизнеса

К 2026 году российский бизнес окончательно адаптировался к новой юридической реальности. Эмоции первых санкционных лет улеглись, уступив место сухой прагматике. Если еще три-четыре года назад главным вопросом было «как вообще судиться с иностранцами, которые ушли», то сегодня повестка сдвинулась. Российские компании научились переносить споры в отечественную юрисдикцию, используя известные положения процессуального кодекса. Суды выигрываются, исполнительные листы печатаются. Но здесь возникает новая, куда более сложная стена: как превратить российское судебное решение в реальные деньги, если активы должника находятся за границей?

Давайте разберемся, как работает механика взыскания долгов с иностранных контрагентов сегодня и почему победа в российском суде — это только начало пути.

Смена приоритетов: от победы в суде к поиску активов

Раньше схема была линейной: вы получали решение в Арбитражном суде Москвы, легализовали его и везли, скажем, в Лондон или Берлин, где местные суды в рамках международных соглашений давали добро на его исполнение. Сегодня эта дверь в западных юрисдикциях заколочена досками. Европейские суды крайне неохотно признают решения российских коллег, ссылаясь на нарушение публичного порядка или отсутствие возможности у ответчика полноценно защищаться в РФ из-за санкций.

Однако бизнес — это вода, которая всегда найдет дырочку. В 2026 году фокус внимания сместился с попыток пробиться в «недружественные» юрисдикции на поиск активов должника в нейтральных или дружественных странах. Крупные международные корпорации, даже если они формально ушли из России, продолжают вести бизнес в ОАЭ, Турции, Китае, странах СНГ или Латинской Америке. И именно там теперь разворачиваются основные баталии.

Сама процедура переноса спора в Россию стала уже отработанным механизмом. Если вы пропустили этот этап или только готовитесь к процессу, полезно изучить опыт того, как суды перехватывают исключительную компетенцию — об этом подробно рассказывает источник. Понимание того, в каком суде искать справедливости изначально, фундамент для успеха на стадии исполнения.

Принцип взаимности как главный инструмент

Когда у стран нет прямого договора о правовой помощи (а с большинством западных стран они заморожены или не работают), на сцену выходит принцип взаимности и вежливости. Это дипломатическая и юридическая концепция: мы признаем ваши решения, если вы признаете наши.

В 2026 году мы видим интересную тенденцию в странах Азии и Ближнего Востока. Местные суды, например в Китае или Турции, все чаще признают решения российских арбитражей, если удается доказать, что ответчик был должным образом уведомлен о процессе. Это критически важный момент. Иностранный контрагент не должен узнать о суде постфактум. Если российский суд соблюдал все формальности, переводил документы, давал время на ответ, то шансы на признание решения в нейтральной стране резко возрастают.

Охота за активами: юридический детектив

Процесс взыскания теперь напоминает работу частного детектива. Юристы не просто подают бумаги приставам. Начинается глобальный поиск (asset tracing). Ищется не головной офис компании где-нибудь в Делавэре или Амстердаме, а её реальное имущество в доступных юрисдикциях. Это могут быть товары на складах в Казахстане, дочернее предприятие в Узбекистане или банковские счета в Гонконге.

Логика проста: получить экзекватуру (разрешение на исполнение) проще там, где политический климат мягче. Как только решение российского суда признано, например, в суде ОАЭ, местные приставы могут арестовать счета компании-должника в дубайских банках. Для глобальной корпорации это болезненный удар, который часто вынуждает их сесть за стол переговоров и выплатить долг, присужденный в России, просто чтобы разблокировать свои операционные счета в важном логистическом хабе.

Банкротство как рычаг давления

Еще один инструмент, который набрал популярность к 2026 году — это инициирование банкротства иностранного лица или его местного представительства. Если у иностранной компании остались хоть какие-то активы в России или дружественных странах, угроза банкротства и привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности действует отрезвляюще.

Иностранные топ-менеджеры очень боятся личной ответственности. Перспектива того, что российский или, скажем, индийский суд начнет искать их личные активы из-за долгов компании, заставляет их юристов искать компромиссы.

Вывод

Исполнение решений российских судов за рубежом перестало быть автоматической процедурой, какой оно было десять лет назад. Теперь это сложный, штучный проект, требующий глубокого анализа географии бизнеса должника. Нельзя просто выиграть суд и ждать денег. Нужно заранее просчитывать, в какой стране мира это решение можно будет конвертировать в валюту. Но практика 2026 года показывает: для настойчивых кредиторов, готовых к сложной юридической логистике и работе в нестандартных юрисдикциях, «железный занавес» оказывается вполне проницаемым.